| В нашей эклектической культуре, которая соответствует разложению и скученности других культур, ничто не является неприемлемым. Жан Бодрийяр «Пространство зла» |
 |
Москва: Контакт-Культура, 2007. 256 с., илл.
| В нашей эклектической культуре, которая соответствует разложению и скученности других культур, ничто не является неприемлемым. Жан Бодрийяр «Пространство зла» |
|
| Интерес к сталинским парадным изданиям является ностальгией по ушедшей эпохе, своеобразным постсоветским, посткоммунистическим эдиповым комплексом. Мы были свидетелями небывалого исторического эксперимента, его участниками и жертвами. Нам выпало жить в двух исторических эпохах, в двух разных экономических системах, исповедовать враждебные, взаимоисключающие мировоззрения. Мы жертвы сталинского режима, ведь к ним относятся не только поколения людей, жившие при нем в двадцатом веке, но и последующие. Наш исторический опыт – это опыт иконоборчества, с прошлым мы обращаемся как варвары, разрушая памятники. Сегодня, наконец, мы способны посмотреть на историю как на цепь неразрывных событий. Результат этого осмысления – попытка примирения с собственной судьбой. Эстетизация прошлого, поиск большого стиля – это не столько недомыслие и тотальная близорукость целого народа, который не может покаяться, признать своей неправоты, сколько его защитная реакция, ведь с этой страшной историей надо как-то дальше жить. И если в начале – середине 90-х годов нам было несколько неловко за нее, то сегодня мы вновь готовы гордиться, а, следовательно, упорствовать в своих заблуждениях. Историческая, личная боль постепенно угасают и художественным произведениям все меньше предъявляются нравственные счета. Я листаю иллюстрированные пропагандистские издания тридцатых годов, они вызывают во мне чувство страха, ужаса, но и восхищения. Эта амбивалентность возникает каждый раз, когда раскрываю книги, оформленные Лисицким, Родченко, Степановой, Телингатером. Наше обращение к сталинской книге обусловлено прежде всего ее художественным значением, а изучение этого материала может не только расширить представление, но изменить акценты в истории русского и советского книжного искусства. В устоявшемся взгляде на этапы развития книги в первой половине ХХ века существует определенный пробел. Эпоха русской книги, стартовавшая с объединения «Мир искусства», трансформированная футуристами, затем конструктивистами, имела продолжение и в тридцатые годы. В библиофильской и искусствоведческой практике советская книга 30-х годов ограничена детскими, иллюстрированными изданиями, ГИХЛ и «Academia». Неисследованным до сих пор остается целый пласт – это сталинская парадная книга: среди них «СССР строит социализм», «Рабоче-Крестьянская Красная Армия», «Пищевая индустрия» Эль Лисицкого, «Москва реконструируется», «Первая Конная», «Красная Армия», «10 лет Узбекистана ССР», «ХV лет Казахской АССР» Варвары Степановой и Александра Родченко, «Железнодрожный транспорт в СССР» Николая Трошина и другие. Без них история книжного искусства кажется не только неполной, но и недостоверной. И если говорить о вершинах, то парадная книга является такой же абсолютной величиной, как и книга авангарда, предшествующая ей. Книгам этого десятилетия мы обязаны становлением профессии книжного художника, ее специализации: оформитель, иллюстратор, обложечник, шрифтовик, но главное – дизайнер. Книга превратилась в универсальную дисциплину, стала решать сложные композиционно-пространственные и производственные задачи, вышла в большой формат, вновь приобрела характер библиофильских изданий. Буквально в течение нескольких лет вышли книги, которые сегодня являются шедеврами книжного дизайна, одними из наиболее известных фотокниг столетия. «Парадная книга Страны Советов» – первое специальное издание, посвященное советской фотокниге и дизайну пропагандистских альбомов. Издание включает исторический очерк и описание более 70 книг 1920 – 1930-х годов, большая часть из которых практически неизвестна как библиофилам и искусствоведам, так и широкой публике. |
Михаил Карасик
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |